Евгений Дрбоглав: «Коньяк пьют только с близкими друзьями»

0
32
Фото для иллюстрации

Продолжая рассказ о традициях виноградарства на Кубани, заложенных чешскими поселенцами, нельзя обойти вниманием семью Дрбоглавов, главная заслуга которой – в сохранении этих традиций. Основателем целой династии знаменитых кубанских виноделов стал директор Екатеринодарского (ныне Краснодар) коммерческого училища профессор-химик Александр Иосифович Дрбоглав (1877–?), виноделами стали двое его сыновей и внук, причем все они закончили это же учебное заведение.

Старший сын, Юрий Александрович Дрбоглав, окончивший институт в 1928 г., работал виноделом на Анапской зональной опытной станции виноградарства и виноделия. Погиб во время Великой Отечественной войны.

О физиологии винограда

Второй сын, Михаил Александрович Дрбоглав, после окончания института был назначен заведующим лабораторией физиологии в знаменитом институте виноградарства и виноделия «Магарач» под Ялтой. Его научные интересы лежали в области физиологии винограда.

У профессора Александра Дрбоглава была также дочь, чей сын, носивший фамилию матери, Евгений Степанович Дрбоглав (1927–1998), стал, наверное, самым известным виноделом в этом роду. Во многом благодаря ему удалось сохранить уникальные черты многих замечательных вин, история которых начиналась ещё в дореволюционные времена. Он являлся одним из немногих в Советском Союзе знатоком виноделия Франции, Италии, Германии, Испании, Венгрии, Румынии и ряда других стран.

Евгений Степанович Дрбоглав, окончив в 1950 г. тот же институт, был начальником технохимического контроля, исполняющим обязанности главного винодела и государственным инспектором по качеству на заводе шампанских вин «Абрау-Дюрсо». В 1956 г. Е.С. Дрбоглав вернулся в родной вуз, на кафедру технологии виноделия, в 1961 г. защитил кандидатскую диссертацию, после чего более 20 лет преподавал во Всесоюзном заочном институте пищевой промышленности. В 1983–1992 гг. работал в Государственной инспекции по качеству алкогольных напитков Министерства пищевой промышленности, а с 1992 г. и до последних дней – ведущим научным сотрудником Всероссийского НИИ пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности.

Е. С. Дрбоглаву принадлежит свыше 200 печатных работ. Он был великолепным дегустатором, способным распознать малейшие нюансы органолептики вина. Будучи членом Центральной дегустационной комиссии, он оценивал качество вин на различных дегустационных конкурсах, много делал для популяризации культуры потребления вин и коньяков в России. Часто цитируют такое высказывание Евгения Степановича: «Коньяк – не для крупных застолий: свадеб, поминальных обедов и прочего. Коньяк – дорогой и слишком оригинальный напиток, который пьют только с близкими друзьями».

Жизнь Евгения Степановича Дрбоглава оборвалась трагически: он умер в 1998 г. после тяжёлой травмы, полученной в автокатастрофе. Но российские виноделы помнят его заслуги. В память об этом учёном был учреждён Почётный диплом его имени «За освоение новых видов продукции», который вручается на ежегодных международных винодельческих дегустационных конкурсах в Москве и Санкт-Петербурге.

Оставалась чужбиной?

Снова вернёмся на хутор Бедржиха (Фёдора) Гейдука, к которому в 1884 году приезжал его брат Адольф (1835–1923) с супругой Эмилией. Это был тяжёлый период для обоих братьев: у Фёдора умерла жена, а у Адольфа – малолетняя дочь. Под впечатлением поездки Адольф Гейдук позже написал цикл стихов под названием Z pouti na Kavkaz («Из путешествия на Кавказ», 1902). Сборник этот он посвятил «племяннику Ярославу Гейдуку в Цемесской долине Черноморской».

Хотя многие произведения этого цикла пронизывает тема боли и горечи утраты, звучит в них и предвкушение светлого, радостного чувства встречи с прекрасным – например, в стихотворении «Утро на море» (в переводе Л. Белова – «Утром» ):

В берегах скалистых дремлет море,

Ветерок ему навеял сон.

Над лощиной, в облачном узоре,

День встаёт, улыбкой озарён.

Взмыла чайка с корабельной снасти

И летит к друзьям в страну тепла.

А в груди моей, открытой счастью,

Расцелована зарёю золотою,

Как цветок, укрытый под скалою,

Песня распускаться начала.

В другом стихотворении, названном «В чешском селе на Кавказе», поэт обращается к своим соотечественникам: «Мните ль вы, покинувшие родину и родные могилы <…> что уже навечно достигли своей цели – покоя?» И отвечает, рисуя весьма безрадостную перспективу для поселенцев: «Оглянитесь на смесь народа вокруг! Вы – свободные люди, но дети ваши станут рабами…» И пусть «эти хаты, белые голубки», на земле, которая щедра и изобильна, «что ей ни дашь – воздаст сторицей», пусть эти хаты, оплетённые лещиной и виноградом, зовут путника остаться «под Мархотским хребтом, где вечная весна чередуется с летом», забыв «худые луга в сердце Чехии», лирический герой А. Гейдука считает своим долгом вернуться:

Нет, не хочу я мешкать в отдаленье!

Покоя нет и здесь – повсюду бой!

Сердце влечёт привычно на сраженье

С тем злом, народ с которым бьётся мой!

В начале стихотворения «Заслуга чешского плуга» говорится о «рыхлых нивах и долинах на Кавказе», которые «до глубины недр роет лёгкий плуг». Не подметил ли здесь автор характерную особенность «рухадловского» плуга, принесённого на Кавказ чешскими поселенцами? Ведь этот факт отмечался даже во Всеподданнейшем отчёте о состоянии Черноморской губернии за 1897 г.: «Так, несомненной заслугой чехов-поселян является введение удобрений полей и лёгкого рухадловского плуга, столь важного для почв западной части [Черноморской] губернии».

Стихотворение «К осенней ночи в Цемесской долине на Кавказе» снабжено подзаголовком «Перед возвращением домой». В нём лирический герой А. Гейдука призывает осеннюю ночь ниспослать «братьям, пришедшим издалека», его землякам, сон о «нивах над Влтавой» и о «возвращении в родные луга» и желает, чтобы сон этот сбылся когда-нибудь хотя бы у их детей.

В стихотворении «Утро в Цемесской долине» (именно в этой долине вокруг Новороссийска располагались несколько чешских сел) лирический герой ревниво глядит на своего более удачливого соседа-соперника, виноградная лоза которого своими «небольшими гроздьями раньше позвала на пир» гостей: у соседа урожай собран и вино готово раньше. Здесь же сказано, что лоза эта растёт, «на дуб вскарабкавшись»  – поэт подметил древний обычай сажать виноградную лозу вблизи раскидистых деревьев.

В этом же стихотворении автор наблюдает картину, которая вроде бы более подходит для центральных районов России, чем для окрестностей Новороссийска: по дороге, вдоль «богатырских могил» (очевидно, речь идёт о могилах воинов-черкесов, павших в битвах с русскими войсками или, скорее, о скифско-сарматских курганах-могильниках), едет тройка, на дуге звенит колокольчик, а с пастбища слышен «мечтательный и печальный» звук балалайки…

Сумрачные нотки преобладают и в стихотворении «У высокого кургана»: здесь река Цемес «пенится гневом», а «черкес, растворившись во мраке <…> вопиет о мести». Здесь на западе рождается буря, наступает на Цемесскую долину со стороны Волчьих ворот, где она «держала совет» с Моряком  – именно так в Новороссийске называют сильный западный ветер с моря.

А в стихотворении «Без цели» речь идёт о бедном пассажире утлой лодки и его жене, которые «за счастьем спешили на Кавказ <…> стремились в новый край», но Моряк разбил корабль о скалы, и на следующее утро на спокойной морской глади уже плавали лишь два трупа бедных «гостей»…

Очевидно, буйство новороссийских ветров соответствовало угнетённому состоянию поэта: и в других произведениях цикла появляется Моряк – «полный бешенства» («Буря на море, буря в душе» – здесь поэт пишет о том, что душа его – отца, потерявшего ребенка, страдает намного больше, чем «бичёванная бурей» поверхность моря); он «ревёт», хочет всё, что в море, «забрать в плен» («Во время бури») ; а в стихотворении «Во время штиля» Моряк успокаивается вместе с Бураном, но в душе покоя нет, потому что знает, что скоро «эти два беса моря» вновь «ударят в грудь своей яростной рукой». Возможно, что Бураном поэт называет печально знаменитый новороссийский норд-ост, бора (налицо даже определённое фонетическое сходство) – сильный северо-восточный ветер, который действительно часто схлёстывается с Моряком как раз над городом. В другой книге Адольфа Гейдука, состоящей из четырёх поэтических циклов под общим названием «Птичьи мотивы» (1897), есть стихотворение «Сибирянка», героиня которого – маленькая птичка – сообщает о себе: «Я прилетела с [берегов] Амура!» Стихотворение это написано автором после смерти его брата Бедржиха, который, как уже упоминалось выше, умер в 1890 г. во Владивостоке. И вот автор обращается к птичке, прилетевшей из далеких земель: «Когда ты спустишься к водам Сахалина, ты увидишь молодую рощу близ моря, в ней, в тени златоглавых берез, каменное надгробье, а на нём – крест. Там, после житейской суеты, спит одиноко мой дорогой брат, оставив детей на Кавказе… О, поприветствуй его стократ!» Поэт далее пишет, что его брат уехал на Дальний Восток «искать счастья для своих родных», но, «как раненая птица, умер в волнах», и он просит птичку-«сибирянку» отнести слова утешения его детям и внукам – туда, «где воет Моряк, плачет Цемес  и шумит яворовый лес». В отдельном четверостишии выведен «мечтательный сын» Бедржиха Гейдука Ярослав, который «идёт за плугом, пестует виноградники и сад, пока солнце в золотом полукруге не уйдёт за Мархотские холмы спать». Завершает стихотворение последняя просьба автора птичке: «И чешский народ там, у подножий [гор], после долгой зимы пробуди к весне! Ты уже хочешь расправить крылья – что ж, взлетай! С Богом!»

Кавказ вдохновил поэта

Кавказскими впечатлениями навеяно много произведений чешского поэта Адольфа Гейдука, приезжавшего в гости к брату Бедржиху. Ему он посвятил романтическую поэму «На волнах» (1890). Она начинается с того, что некий лесничий в Чехии получает письмо от своего друга, живущего на Кавказе, с просьбой прислать ему его дочь Эву, которую тот, отправляясь на чужбину, оставил на его попечение. Для Эвы особенно тяжела разлука с сыном лесничего Иваном: молодые люди любят друг друга, но по приказанию своего отца Иван провожает Эву через чужие края до побережья Понта (т.е. Чёрного моря), где её приветствует капитан корабля, друг отца девушки. На корабле Эве прислуживает молодой матрос Саша (у автора, вероятно, в силу какой-то ошибки – Шаша). Со временем, однако, удаётся развеселить девушка, а Эва замечает, что Саша немного похож на её Ивана. Однажды на море поднимается буря, корабль идет ко дну, и Саша, рискуя жизнью, на маленькой лодке спасает Эву – как раз в тот момент, когда за ней приезжает её отец. Тяжело раненный во время бури Саша умирает. Эва высаживает на его могиле подаренную им пихту и снова впадает в тоску. Через некоторое время за Эвой на Кавказ приезжает Иван, который не смог выдержать без неё в Чехии, и увозит её обратно. После этого Иван с Эвой живут долго и счастливо, растят сына и часто вспоминают Кавказ, верного Сашу и своих дорогих покойных.

Автор: Владимир Пукиш

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 137 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяДля еды и на коктейль
Следующая статьяВыборы-2018: правый поворот

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя