Глава седьмая. Пивной ресторан «У Пиврнца»

0
36

Путешествие начинается, первое «причастие» – ресторан «У зелёного дерева» - Пражский Телеграф

Эта публикация посвящается памяти самого заметного русскоязычного писателя в Чехии Леонида Стариковского, который жил и творил в Праге с 1998 года. Предлагаем вашему вниманию отрывок из его произведения, опубликованного на Проза.ру.

Глава седьмая. Пивной ресторан «У Пиврнца», «свичкова на сметане» и кое-что о современных правилах Евросоюза

…А тем временем путешествие моё (само это слово – длинное, спокойное и обстоятельное, подразумевает примерно такое же передвижение – без резких движений и ускорений) продолжается, и с некоторым усилием я покидаю насиженную скамейку возле источающего сладкий аромат балаганчика с вертящимся трдельником и направляюсь куда глаза глядят – в Йозефов город, по самой красивой и дорогой улице Праги – Парижской, оставляя сбоку и барочной красоты храм Святого Микулаша, и дом, в котором повезло родиться знаменитому Кафке. Я еще не раз пройду по этим местам, ведь хочешь не хочешь, а в Праге все маршруты приводят именно сюда – к Староместской площади, к Гусу с «компанией» и взмывающими в небо башням Девы Марии перед Тыном.

На Парижской улице по обе стороны высятся красивейшие дома. Сама улица не так уж и широка – не проспект, да еще и засажена каштанами, дотягивающимися уже до верхних этажей своими кронами, вот и приходится задирать голову, чтобы рассмотреть бесконечные архитектурные излишества, щедро украшающие эти роскошные здания как большие, многоэтажные свадебные торты. Голова кружится, крутишь ею во все стороны, изощряясь вместить в один кадр своего фотоаппарата и кружева, и вязи, и башенки со шпилями, и настенные панно, и скульптуры в нишах. Не выдерживая всего этого изобилия и благоразумно оставляя часть архитектурного пира на потом, я сворачиваю направо на улицу Широкую, отмечаю еще один ресторанчик с «оригинальным» названием «Швейк» (как минимум третий-четвертый из тех, что мне уже попадались на пути), потом иду налево, снова направо – мимо костёла Святого Духа и итальянского ресторанчика «Жизнь хороша», мимо, мимо… и так нагуливаю аппетит, пока не чувствую в себе возрождающуюся возможность вновь присесть за стол и с чувством, с толком, с расстановкой приняться наконец за еду, нет, за дегустацию! И куда же теперь направиться? И тут я вспоминаю спор в толпе зевак у Орлоя, где я притулился к русскоязычной группе туристов, чтобы послушать все те интересные данные о курантах, которыми я уже успел с вами поделиться. Спорили несколько мужчин, которых действо в знаменитых пражских часах не очень-то заинтересовало: у них была своя вечная тема: какое пиво лучше, и в какой пивной им больше понравилось. Конечно, не совсем прилично прислушиваться к чужим разговорам, но уж очень меня заинтересовали эти отзывы и рекомендации, ведь выбирать в таком нещадном количестве пивных и рестораций – дело крайне сложное. И вот я расслышал там весь набор туриста первого заезда – «У Калиха», «У Флеку», «Воянов Двор», «Пивоварский Дом» и прочие, но последним в списке мне запомнился пивной ресторан с хитрым названием «Пивница у Пиврнца» (Pivnice U Pivrnce). Я вспомнил, что эту пивную проходил уже сегодня, фланируя в Еврейском городе, как раз напротив Майзеловой синагоги. Я взбодрился как старый конь, почуявший близкий дом, и воодушевленный принятым решением, двинулся прямо к цели.

За большим, во всю стену, окном уютно светился небольшой бар: стойка, несколько столиков, все ярко освещено и призывает войти вовнутрь. Эта схема типична для большинства пражских заведений: сначала бар, где можно прямо у стойки выпить кружку пива или ещё чего-то на своё усмотрение, потом идёт небольшой коридорчик, а дальше обычно лестница в подвалы, которые бывают большими и не очень, с грубыми стенами и потолками из древнего камня или оштукатуренными и выкрашенными, или закопчёнными – нюансов много, но схема все же одна. Так и у «Пиврнца», который на самом деле оказался карикатурным героем типа нашего знаменитого «Петровича» Андрея Бильжо, вот только папа-автор этого самого легендарного Пиврнца – чешский художник-карикатурист Петр Урбан.

Я прошел через бар и спустился в подвал – высокие и светлые залы, их несколько, а самый дальний – для некурящих. Не успел я устроиться за традиционным длинным столом на удобной, нагретой ещё недавно сидевшим здесь любителем чешского пива лавке, как в зальчик ввалилась большая и шумная группа молодых немецких, как я понял, туристов. Хорошо, что я успел уже сделать заказ: не слишком утруждая себя выбором, я решил попробовать традиционное чешское блюдо «свичкову на сметане» (Svíčková na smetaně) – говяжью вырезку, приготовленную под специальным соусом из овощей, в основном моркови, подаваемую со взбитыми сливками и мочёной или консервированной, за неимением свежей, брусникой сверху. Однако меня так смущало это несовместимое для моего грубо воспитанного вкуса сочетание продуктов – мясо и взбитые сливки, что я подстраховался и вдогонку попросил ещё и экзотическую «Pivrncova plna nora» – как я понял фирменную некую нору – филе из свиной вырезки, – нафаршированную под завязку смесью капусты с ветчиной.

Несмотря на то, что над вывеской я успел прочесть уже знакомую мне надпись, что это «классический пльзенский пивной ресторан», выбор пива здесь был богаче, чем «У зелёного дерева», и я смог заказать кружку тёмного «Велкопоповицкого Козла», которую сразу же и ополовинил, невольно выполняя рекомендации «как правильно пить чешское пиво».

Занимая возникшую паузу, я с видом знатока и, как мне казалось, почти профессионала приступил к более тщательному изучению гастрономических возможностей этого ресторана. И, надо сказать, был приятно удивлён, увидев не только значительный перечень оригинальных, по крайней мере по названию, блюд, но и их стоимость. Например, «Башта красного Пиврнца» (насколько я понял, это некий набор традиционной чешской еды, «башта» – синоним русского слова «вкуснятина»), в которой 200 грамм жареной утки и по 150 грамм копчёной и тушёной свиной шейки с кнедликами и тушёной капустой стоит 255 крон, а «Бомба Сильвера» – отварное свиное колено весом в 700 граммов, подаваемое с хреном, горчицей и «облогой» из овощей – 230 крон. В отличие от многих других пражских ресторанов, у «Пиврнца» совсем недорогая рыба: карп на чесноке – 130 крон, а за 200 граммов форели, приготовленной по рецепту Мельника и подаваемую с жареным картофелем и ломтиком лимона, всего 150 крон, правда, если ваша рыбка окажется потяжелее, то за каждые следующие 10 граммов её нежного тельца придётся доплачивать… всего по 5 крон. Порция жареного филе трески с варёным картофелем потянет лишь на сто крон, так же дёшевы и блюда из птицы, приготовленные, как утверждает эта мудрая книга меню, «как дома»: при весе в 300-400 граммов, что сможет насытить даже самого голодного туриста, стоит всего 130-185 крон.

Пиво же в этом благословенном заведении в самом центре Праги, да еще и в еврейском квартале, где даже услуги туалета обычно самые дорогие в городе, стоит всего 25-30 крон за кружку. Пока толпа молодёжи рассаживалась и спорила о том, что пить и что есть, сноровистая и улыбчивая официантка (по-чешски – «сервирка»), явно подсмеиваясь над моей неопытностью, поставила два огромных блюда с заказанной мной едой. На одном каким-то изящным тортиком возвышалась башенка взбитых сливок с ягодкой на макушке, прикрывая ломтики говядины под небольшим слоем густого овощного пюре морковного цвета, а на другой тарелке под густым горячим сырно-грибным соусом скрывалась эта самая «нора» – свёрнутый неким конвертом кусок сочной свиной вырезки, фаршированный обжигающей смесью капусты с нежной ветчиной. По краям тарелки шла «облога» – листья салатов, маленькие морковочки, дольки свежих помидоров и плоские диски огурцов, здесь же дымился горячий отварной картофель.

Я решительно придвинул к себе свичкову и стал поедать говядину, обильно сдабривая её вместо горчицы и хрена сладкой «шлегачкой» – взбитыми сливками, смешивая их с брусничным джемом, находящимся здесь же. Видимо, это блюдо из кухни дворянской, подумал я, навряд ли простой люд стал бы так изощряться, но тут же вспомнил, как когда-то мне довелось ужинать в загородном охотничьем ресторане в предместье Франкфурта-на-Майне, где седло оленя подавали тоже с брусничным вареньем и сладкими фруктами. Наверное, не зря придумали наши умудрённые опытом предки оттенять вкус постного мяса сладкими и нежными добавками.

Svíčková na smetaně

По поводу этого блюда в чешских семьях идут многочисленные споры и дебаты. У каждой хозяйки есть свои секреты его приготовления.

Потребуется: 1 кг hovězí svíčkové – это самая нежная говяжья вырезка, 100 г копчёного сала, соль, перец, 80 г сливочного масла, 1 морковь, корень петрушки, корень сельдерея, 2 луковицы, щепотка тимьяна, 10 горошин душистого перца, 1 литр бульона, 1-2 ложки лимонного сока, 1/2 литра сметаны, 3 ложки муки, 3 зубчика чеснока; для украшения: ломтики лимона, консервированная брусника, взбитые сливки.

Приготовление: вымытое мясо нашпиговать копчёным салом, посолить, поперчить. В разогретый «пекач» (большая гусятница с крышкой) положить масло, мясо со всех сторон быстренько обжарить, чтобы оно зарумянилось. Затем добавить овощи, нарезанные на большие куски, и тоже слегка обжарить. Следить, чтобы масло не подгорело. Затем добавить остальные специи, залить третью бульона, прикрыть крышкой и запекать в духовке 30 минут. Потом снять крышку и допекать мясо еще 30 минут. Не забывать мясо переворачивать и поливать «штявой» – соком, который образуется в гусятнице, – мясо тогда не высохнет и будет сочным. Готовое мясо переложить из гусятницы в кастрюльку. Овощи и «штяву» размельчить в блендере – раньше это делали вручную, протирая через сито. Полученную «омачку» вернуть в гусятницу, добавить протёртый чеснок и сметану, смешанную с мукой. На среднем огне потомить ещё 5 минут. Перед подачей добавить лимонный сок. Мясо сервировать на тарелки, нарезав его на приличные порции, рядом с кнедликами, обильно полить «омачкой», сверху водрузить ложечку взбитых сливок, украсить ломтиком лимона и брусникой.

За соседним столиком сидела пожилая пара. Ловко, я бы даже сказал грациозно, орудуя ножом и вилкой, они ужинали, запивая небольшими глотками пива в огромных литровых кружках. Было видно, что тяжесть такой кружки достаточно ощутима, но оба с таким изяществом подносили её ко рту, что я невольно загляделся. Мужчина, стройный старик с прямой, как у офицера, спиной, поймал мой взгляд и, явно воспользовавшись этим, что-то стал говорить мне. Я понял лишь одно – он что-то хотел объяснить мне насчёт моей свичковой. Я с некоторой досадой развёл руками, дескать, извините, не понимаю. И тогда старик, безошибочно определив, что мой родной язык русский, не немецкий, как у соседней кампании, которая продолжала горланить, будто её высадили на необитаемом острове, и теперь забытые и покинутые они пытались докричаться до проходящих на горизонте кораблей, медленно подбирая слова, объяснил мне, что к великому сожалению эта свичкова не настоящая, и ни в одном ресторане настоящей мне уже не попробовать, так как по кулинарным чешским рецептам настоящая свичкова, как и настоящий чешский пивной гуляш, должны выстояться не менее 24, а то и 30 часов, чтобы пропитаться овощным соусом и дозреть до настоящего вкуса. Правила же Европейского союза, в который Чехия вошла несколько лет назад, запрещают в ресторанах и других предприятиях общественного питания подавать еду, приготовленную более трёх часов назад.

Теперь понятно, почему мясо показалось мне суховатым, а вся эта сладкая прелесть не придала блюду необходимой гармонии. Жаль, что современность так безапелляционно вторгается в традиции, лишая знаменитые национальные блюда подлинного вкуса и прелести. Закончившие свою трапезу старики поднялись, несколько сочувственно раскланялись со мной и ушли, а я под гогот и шум молодежи, которой наконец принесли груду тарелок с едой, принялся за «полную нору». И снова я понял, как правильно устроен мир, в котором такую сочную фаршированную свинину можно и нужно запивать холодным тёмным пивом. В этот раз ансамбль был полный, и удовольствие я получил неописуемое. Правда, тяжесть в переполненном желудке ощутимо давала о себе знать, особенно когда варварски расковыряв явно неудачный яблочный штрудель, опрометчиво заказанный мной ещё в самом начале моего пира, я расплатился и медленно повлёк по лестнице наверх свое отяжелевшее от обильной еды тело, разглядывая на стенах и потолках многочисленные карикатурные сюжеты Петра Урбана, среди которых какие-то я понимал сразу, а перед некоторыми было бесполезно останавливаться, так как их не понять с моим знанием чешского языка. Наконец, посетив по пути и заведение для уединения, я выбрался из весело раскрашенной пивной и оказался на пустынной по случаю позднего вечера улице напротив Майзеловой синагоги.

Штрудель яблочный

Потребуется: мука – 1.5 стакана, масло растительное – 3 ст.л., масло сливочное – 1 ст.л., соль, вода – 1/2 стакана, яблоки – 1.5 кг, сахар — 3/4 стакана, изюм – 100 г, орехи – 100 г, ром – 50 мл, сухари панировочные – 3 ст.л., корица молотая – 1/2 ч.л.

Приготовление: муку просеять, добавить соль, влить тёплую воду, растительное масло и всё хорошо перемешать. Накрыть ёмкость с тестом полотенцем и оставить на 30 минут. Яблоки вымыть, снять кожицу, удалить сердцевину и порезать тонкими дольками. Перемешать дольки с сухарями, сахаром, орехами, корицей и изюмом, предварительно залитым ромом. Разделить тесто на 4 равные части. Чтобы слой теста был тонким и в процессе готовки не порвался, раскатайте его на кухонном полотенце, посыпанном мукой. Слой теста должен быть прозрачным! Готовые пласты теста смазать растопленным сливочным маслом. Затем равномерно разложить начинку, оставляя края (около 2 см) пустыми. Скатать пласты теста с помощью полотенца в рулет и смазать его сверху сливочным маслом. Выпекать в предварительно нагретой духовке до золотистого цвета, периодически смазывая поверхность штруделя сливочным маслом, украсить сахарной пудрой.

Я смотрел на подсвеченную синагогу, на мерцающие свечи в окнах соседнего винного ресторана «Голем», дышал, набираясь сил, и думал: как всё-таки демократично устроена Прага, если прямо через дорогу от синагоги я могу спокойно вкушать сочную фаршированную свинину под сырно-грибным соусом!

Мне предстояло еще идти через светящуюся каким-то волшебным светом площадь, заворожённо глядя на сказочные башни Тынского храма, потом по Целетной против потока туристов, что невольно повторяли маршрут чешских королей, шедших на коронацию в собор Святого Вита, через Пороховую башню, когда-то называвшуюся «Ободранной», и тихую Сеноважную площадь, мимо загадочной голубой с бордовым стройной синагоги на Иерусалимской улице к тихому по случаю ночного времени Главному вокзалу, где на скамеечках устраивались на ночлег уставшие бомжи со своими необъятными сумками, в которых держат всё, что нажили за жизнь, к станции метро на красной линии, уносящем меня в маленький пансион на Ходове. Этот первый день моего гастрономического путешествия по Праге показался мне бесконечно долгим.

Глава восьмая. Монастырское пиво и ресторан «Пекло»

Когда и как начинает свой день отпускник, выбравший программу «свободного и независимого ни от кого плавания»? То есть просыпается, когда проснётся, выходит из дома (гостиницы или пансиона), когда, преодолев боль от вчерашней пешей прогулки по бесконечно красивому городу, захочет снова увидеть его – в общем, живёт как беззаботная божья тварь. Тем более что после вчерашнего изобильного ужина ни о каком завтраке не может быть и речи: о еде теперь вспомнится только ко второй половине дня, несмотря на то, что именно эту тему я поставил во главу своего путешествия.

В общем, во второй день я выбрался в путь уже далеко за полдень. Пока я ехал в пустынном вагоне метро – час пик давно прошёл и вот-вот должен был наступить уже следующий, – я судорожно размышлял, куда же сегодня направить свои стопы. Вышел на станции с таким родным, как оказалось, названием «И. П. Павлова». Произносимое чешским диктором слитно и с ударением на второй слог, оно долго звучало для меня непонятно, только в третий свой приезд в Прагу я понял, что станция названа в честь замечательного русского ученого, Нобелевского лауреата, академика Ивана Петровича Павлова.

Вышел наверх и сел в первый подошедший трамвай – им оказался знаменитый 22-й номер – самый длинный трамвайный маршрут города, проходящий через популярные у туристов места, что вызывает особую любовь к этому маршруту у карманников Праги. Проблема сохранения содержимого карманов настолько остра, что в каждом трамвае висят предупредительные таблички: дескать, лучше быть бдительным, чем остаться без бумажника. Кто бы спорил?! Надо признаться для полной ясности, что среди воришек коренных чехов практически нет – не так воспитаны, а работают в трамваях и в местах наиболее густого хода туристской плотвы гастролёры из стран бывшего Советского Союза. К сожалению. И выбирают они почему-то с особой любовью именно соотечественников, узнавая их по беззастенчиво-громкой русской речи.

Усевшись на удобное сиденье у окошка, я решил ехать долго, смотреть на Прагу, а выйти уже где-нибудь на Погоржельце: я хорошо запомнил это легко понимаемое слово да памятник двум легендарным астрономам – Тихо Браге и Иоганну Кеплеру, что стоит рядом с трамвайной остановкой.

Как уже опытный праговед, я знал, что в Град и Градчаны не стоит идти от реки – слишком уж круто в гору придется подниматься, пересчитывая несколько сотен ступеней, и пока поднимешься, на красоты уже не остается ни сил, ни настроения. Нет, надо заехать с другой стороны – к Погоржельцу, погулять по Градчанам – предместью королевского дворца, где жили когда-то сановные дворяне, потом пройти через три двора самого Града, поразиться чуду собора Святого Вита, строившегося основательно и не торопясь ровно тысячу лет, а потом спокойно спускаться вниз – либо по Старой лестнице прямо к метро Малостранская – это если уже сил не осталось, либо, что логичнее и красивее, по Нерудовой улице, каждый дом на которой имеет особую историю и знаменит выдающимися постояльцами или гостями. Любой гид покажет вам дом, в котором жил Казанова, а в этом маленьком отеле останавливался сам Моцарт, здесь жил известный скрипичный мастер… Но всё это вам расскажет любой гид или вы сами прочтёте в путеводителе, я же хочу, как вы помните, посмотреть и опробовать, если получится, рестораны этой части Праги.

А трамвайчик тем временем уже проехал через реку, которая сегодня особенно свежа со своими серебристыми, кипящими пеной, порогами, с лениво передвигающимися прогулочными корабликами, которым не очень, видимо, хочется уходить от Карлова моста, заполненного, несмотря на ремонт, туристским людом. Стаи лебедей, привычно требующих дани от собравшихся на берегу зевак, выглядят кучевыми облаками, присевшими вдруг на край реки, над которой в голубом и беззаботном небе парит воздушный шар, вознёсший двух счастливчиков, купивших себе это небесное парение-блаженство за умеренную плату.

Я проезжаю мимо скорбной процессии изуродованных людей, спускающихся по лестнице от «Голодной стены», бывшей когда-то городской стены, – это памятник жертвам коммунистических репрессий, которым подвергся чешский народ во времена социалистического строительства. Число осуждённых – 205 186 человек, казнено – 248 человек, в тюрьмах умерло 4 500, на границах, при попытке нелегального пересечения её, погибло 327 человек, эмигрировало из страны 170 938 человек. По российским меркам цифры незначительные, но для страны, в которой в то время жило чуть больше 10 миллионов, – огромные! Население большого чешского города!

Зигзагом проходим через Малостранскую площадь – здесь всегда полно народа: одни идут к Карлову мосту, другие от него в Град, и сплошная череда ресторанных вывесок, по тёплой ещё погоде повсюду столики, и запахи обеденной Праги пробиваются даже в трамвай. Вот просочились через узкое место и снова, вдоль слепой стены, за которой скрывается замечательный образец паркового искусства Вальдштейнская заграда, выкатываемся к реке, но уже на другом её берегу, и солнце теперь слепит глаза, отражаясь на водной глади, а Карлов мост с фигурами святых и грешников тёмным профилем перечёркивает эту гладь. А над ним снова отблески, но уже золочёный «ларец» Национального театра, а далее стройный ряд дворцов стиля барокко вдоль всей набережной до самого «Танцующего дома», своим причудливым силуэтом искажающего или украшающего – это на вкус и суд зрителя – этот строй.

Трамвай рысцой поднимается размашистым серпантином в гору, и вот слева уже зеленеет своей вечной медной крышей Летний дворец королевы Анны. Далее за решеткой мелькает в оранжевых красках осени Королевский сад, а вот и дорога к крепостным стенам, главному храму и Королевскому дворцу, начинающаяся прямо от ресторана «Львиный двор», где с особым шиком подают зажаренного на вертеле целого поросенка. Еще пара минут, и трамвай застывает у памятника астрономам – это и есть мой Погоржелец, а значит пора выходить.

Все, кто вышел вместе со мной на этой остановке, устремляются сразу вниз – через небольшую площадь в узкую горловину Лоретанской улочки, в створе которой видна чёрная каменная громада собора Святого Вита, а я удерживаюсь от этого порыва, поднимаюсь сто метров выше вдоль трамвайных путей и через старинные ворота прохожу во двор Страговского монастыря, заложенного еще в 1140 году при поддержке короля Вацлава II и знаменитого своей фундаментальной библиотекой с расписанным редкой красоты фресками Философским залом, куда не пускают простых смертных, но ещё и… своим монастырским пивом, названным на всякий случай именем святого Норберта, которое варится только здесь – в монастырской пивоварне.

Пиво варят аж с 1628 года, и «Святой Норберт» – темная янтарная «четырнадцатка» – считается одним из лучших сортов среди «малых» пив Чехии. Пшеничное пиво «Святой Норберт» продолжает традиции варения «белого», т. е. пшеничного пива в Чехии. Это пиво изготавливается наиболее старым в стране методом верхнего брожения с 1505 года, когда Вок из Рожмберка предоставил городу Тршебова право варить «белое» пиво. Пшеничное пиво в настоящее время переживает ренессанс и благодаря своей легкости и свежести популярно главным образом в летние месяцы. Из-за более низкого содержания хмеля оно пользуется успехом и у поклонников менее горького пива. Это пиво нефильтрованное, с содержанием пивных дрожжей, вызывающих помутнение, а также пшеничного солода (50 %), который определяет светлую окраску. Дрожжи верхнего брожения естественным путем выделяют эфиры и фенолы, которые проявляются в виде широкой палитры оттенков аромата и вкуса. Искушённые любители пива могут в нём найти, например, гвоздику, мускатный орех, ваниль, банан, лимон и аромат копчёностей. Чешское пиво пльзеньского типа, отличающееся высоким содержанием горечи (35-45 единиц горечи), в этом отношении является противоположностью пшеничному пиву, которое имеет 10-17 единиц горечи.

Хотя цена «Святого Норберта» очень высока, по признанию знатоков оно стоит этих денег. Известный в Чехии «сладек» – пивовар Мартин Матушка, прошедший школу «Пльзеньского Праздроя» и флековской пивоварни прежде чем стать самостоятельным знаменитым мастером, на Рождество варит здесь ещё более плотное пиво – 19% «специал», которого выходит всего 1200 литров, так что отпробовать его достается далеко не всем желающим.

То ли прогноз выпал такой сегодня, то ли монастырское настроение виновато, но вдруг небо стало серым и низким. И из него посыпался мелкий, довольно-таки нудный дождик. Я было сунулся в пивницу, что прямо у пивовара Святого Норберта, но там мне вежливо объяснили, что ждут группу туристов – официанты спешно накрывали столы – и мне, увы, нет места. В другую погоду можно было бы устроиться и на улице, где стоят деревянные столы, но сейчас под дождем этот вариант совсем не устраивал. Кроме меня, гонимые все тем же дождиком, в двери вбегали все новые просящие, но всем им был дан такой же поворот от ворот. Расстроившись, я ещё попытался найти прибежище и стол в Большой монастырской пивнице, в которой, как написано на указателе, 500 мест, не считая 150 мест на летней террасе.

Огромный зал тянется вдоль всей монастырской стены, что выходит на Погоржелец. Дальний конец зала едва различим, и пивная таких размеров больше походит на огромный концертный зал. Под кургузым навесом в барабане над огнём крутилось что-то огромное – явно целая туша бычка или кабана, медные варочные котлы придавали праздничность всему залу, а столы, застеленные белоснежными скатертями, уходили шахматными клетками куда-то за горизонт, но и здесь, глядя поверх меня, мне вежливо и скучно объяснили, что всё «обсазено» – то есть занято: заказано заранее, и вот-вот подъедут многочисленные автобусы, и шумные туристы сотнями, наполнят своды этой древней харчевни довольным и сытым гулом, в хоре которого моего голоса не будет уж точно.

Я снова оказался под струями дождя и сквозь наплывшую серость вдруг увидел огонёк – горел какой-то факел, за ним ещё и ещё, и так они подсказывали путь, как следовало из установленного тут же указателя, к ресторану «Пекло», в котором по случаю дневного времени цены на блюда были снижены вдвое. Я с радостью устремился вглубь монастырского двора и ведомый огнями вошёл наконец через небольшую малоприметную дверь в мрачное подземелье. Нет, не в подвалы, а в какую-то пещеру, вырубленную в скале, своды которой поддерживают несколько рукотворных каменных арок.

Последние шаги к «Пеклу» я делал уже вдоль указующих огней на полу. В полумраке пещеры я разглядел несколько свободных столиков, человек двадцать таких же «неорганизованных» туристов, которых не возят автобусом на заранее заказанные места нашли здесь и крышу, и трапезу. Официант торжественно вручил мне тяжелое, роскошно выглядящее меню, с заложенным, правда, внутри скромным листочком с блюдами на сегодняшний обед, цены на которые и были снижены вдвое. Этот выбор, ясное дело, был небогат, и я, заняв место у стены, с которой свисала густая паутина, очень похожая на настоящую – для полного антуража не хватало только летучих мышей, – решительно полез в дебри предложенного мне фолианта.

Рулеты из оленины по-чешски

Для приготовления потребуются: лук репчатый – 200 г, шампиньоны – 100 г, морковь – 1 шт., шницели из оленины – 12 шт., соль, перец – по вкусу, сало – 12 ломтиков, курага – 12 шт., чернослив – 12 шт., грецкие орехи (ядра) – 12 шт., топлёное масло – 50 г, лавровый лист – 1 шт., бульон – 400 мл, красное вино – 250 мл, сливки – 100 мл.

Лук нарезать кольцами, грибы ломтиками, морковь вымыть, очистить и нарезать кубиками. Мясо посолить и поперчить. На мясо выложить сало, грибы, 1/2 лука и по 1 шт кураги, чернослива и ядру гр. ореха. Свернуть рулетом и закрепить. Рулеты обжарить в масле, добавить и обжарить морковь, оставшийся лук, лавровый лист. Влить бульон, вино и тушить 40 мин. Рулеты выложить, а сок процедить. Влить сливки, слегка уварить, посолить и поперчить по вкусу. Можно подавать с грушами, тушёными с брусникой.

Колонка цен сразу заявляла, что я попал в солидный ресторан: на главные блюда разбег начинался от 300 крон и почти сразу же уходил за тысячу. Знакомая мне «свичкова на сметане» стоит 340 крон, гуляш с брамборачеком – картофельной лепешкой – 320, традиционное запечённое свиное колено – столько же, и это из разряда блюд обычных, а вот фирменные, своими названиями подтверждающие, что мы в «Пекле», еще дороже. Так, бифштекс «Вельзевул» со спаржой на сливках и с запечёнными на гриле маленькими помидорчиками черри стоит уже 540 крон, столько же стоит и бифштекс «Инферно» со сливочным соусом из утиной печёнки, а «свичкова Дьвола», подаваемая с горящим (фламбированным) соусом, – 440 крон. Я выбрал закуски – горячий козий сыр на тосте с виноградом и грецкими орехами, а из блюд – «Лапшу Чёртовой бабушки» – тонкую рисовую лапшу с кусочками нежной куриной грудки, приправленными соусом, оливками и сладким виноградом. Обычно это блюдо стоит 340 крон, но с дневными скидками сейчас за него возьмут лишь половину.

Пока выполнялся мой заказ, я в сумрачном свете подземелья прочёл в меню, что нахожусь в бывшем винном подвале, который использовался ещё с XII века. При Карле IV здесь хранилась коллекция французских вин, климат этого склепа всегда был ровным, что позволяло выдерживать вина многие десятилетия. В этом винном погребке в разные времена бывали знаменитые люди, например, писатели Алоиз Ирасек и Карел Вацлав Райс, а в наши дни здесь бывают и президент страны Вацлав Клаус, и знаменитый Карел Готт, и даже Тимоти Далтон (актёр, сыгравший Джеймса Бонда в двух британских фильмах). Название же ресторану дано потому, что ровно над этой пещерой находится винный ресторан «В Раю», ну а что может быть под раем? Конечно, ад, или пекло. В верхнем же ресторане, внешне ничем не отличающемся от типичного винного склепа, вытекает из скальной стены природный родник, наполняющий небольшое озерко, в котором в ожидании своей очереди на огне кухни плавает форель. Вот такая экзотика, да и ещё сам факт нахождения всего этого на территории Страговского монастыря! Ясно, что и цены здесь должны быть эксклюзивными. Но должен признаться, мне здесь не понравилось. Давила сама обстановка: полумрак и рубленные тысячу лет назад своды пещеры. Закуска – козий сыр – два маленьких обжигающих язык и нёбо кусочка на тонком – с лист бумаги – тосте, рядом четыре виноградины, разрезанные вдоль, с удалёнными из них косточками и один очищенный грецкий орех сиротливой горкой на краю большой тарелки. Всё это в окружении весьма вялого листа салата выглядит не очень аппетитно, а при цене в 160 крон – даже обидно. «Лапша Чёртовой бабушки» тоже не соответствовала моим разыгравшимся фантазиям и цене, даже с учётом дневной скидки. В общем, слоган «Кто не бывал в ”Пекле”, тот не был в Праге», украшающий указатели и веб-сайт этого ресторана, – вполне в стиле сегодняшнего дня – больше обещает, чем дает! Второй раз сюда я бы никогда не пошёл.

Материал опубликован в газете «Пражский телеграф» № 9/554 от 28 февраля 2020 года

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 136 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяПрофилактика старения кожи рук
Следующая статьяНовое рабочее колесо для ГЭС

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя