«Пражский телеграф» предлагает погрузиться в увлекательное путешествие с Героем Российской Федерации, лётчиком-космонавтом СССР и Российской Федерации, 74-м космонавтом России, экс-рекордсменом мира по суммарному времени пребывания в космосе (747 суток 14 часов 11 минут) – Сергеем Васильевичем Авдеевым. 

Сергей Васильевич расскажет о своём первом ощущении космоса, насколько изоляция в космосе отличается от самоизоляции на Земле, как бороться с чувством одиночества, реален ли сейчас полёт на Марс и о многом интересном из жизни лётчика-космонавта.

________________________________________________________________________

Отличается ли изоляция в космосе от самоизоляции на Земле?

Изоляция не только отрицательно сказывается, ведь многие люди сознательно уходят в изоляцию. Это описано и в классических произведениях. На спор уходят в изоляцию, по желанию. Возьмём самую распространённую изоляцию – это походы туристические. Я думаю, что практически все, в детстве особенно, ходили в различные туристические походы, где изолировались от общества.

Экстремалы ходят в горы, альпинисты. Лыжные походы, как я говорю, и просто пешие летние прогулки. Вот сейчас лето, красивая погода, природа. Берётся рюкзачок и изолируется человек от общества сознательно. Зачем? Затем, чтобы получить некое удовольствие, собственно говоря, от уединения. Монахи в церквях, монастырях тоже удаляются ради приобретения новых каких-то качеств. В конце концов, космонавты.

Чем отличается изоляция вот этих людей, включая космонавтов, от того, во что мы влетели все по всему миру (COVID-19). Во-первых, к каждому походу и космонавты тоже готовятся заранее. Они представляют себе, как и туристы, что они будут находиться далеко от сообщества, от магазина в конце концов. И готовят продукты, сами физически готовятся. Перед каждым, скажем, восхождением в горы люди минимум за полгода начинают усиленно физически тренироваться, подбирать коллектив, с которым они пойдут в удалёнку, и морально к этому готовиться.

Если брать подготовку в космос, то в среднем, можно сказать так, что подготовка к этому уединению занимает приблизительно 5-7 лет. То есть вы поступили в отряд космонавтов, вы предполагаете улететь в том или ином экипаже, как мы говорим, надолго, на какой-то срок. Были у нас и годовые полёты. Впервые совершил Муса Манаров и Володя Титов. Год находились на станции в удалёнке. К ним прилетали, правда, другие люди, но они год поработали на станции «Мир». После этого были ещё годовые полёты. Валера Поляков… Валерий Владимирович Поляков, врач. Он готовился к сверх длительному полёту и пролетал год и два месяца. У меня был третий мой полёт год и две недели. Он изначально не планировался на год, но, тем не менее, так получилось год и две недели. После этого совершил полёт экипаж Скотта Келли и нашего Михаила Корниенко. Они пролетали почти год и тоже в уединении. После этого было предложение со стороны в общем-то американцев «насовских»: регулярные экипажи чтобы летали в среднем около года. Сейчас мы летаем по полгода в космосе. Вот поэтому такое отличие.

Люди реально находятся не просто на удалёнке. Это выйдешь и не проедешь до Земли. Хотя такая реальная возможность есть в случае чего, в случае какой-то острой необходимости. Ну, в первую очередь, по всем медицинским параметрам, посещение госпиталя. Если не помогает та медицинская аптечка, которая находится на борту. Но вот на этот срок вы рассчитываете свои силы. Естественно, продукты, дело. И в отличие от той ситуации, в которой сейчас оказались люди, у нас есть, собственно говоря, план работы, чем предполагаем и будем заниматься. Этот план иногда детализирован до секунд. И все наши дни уединения заполнены трудом, работой, как я говорю зачастую, это жёстко, с обязательными занятиями физкультурой – два раза в день мы тренируем свой организм. Да, мы имеем более серьёзные напряги в части окружающей среды, в которой мы находимся. У нас нет вот этой гравитации. Мы, если откроем окно, то у нас свои прелести. Вот здесь вы видите комплекс церквей в Угличе, можно полюбоваться облаками, пароходы стоят, рыба клюёт, прохожие гуляют… В космосе свои прелести: если ночь, тень на Земле, то мы можем наблюдать ночные города, их освещение, звёзды, конечно. Может быть, это странно кажется. Люди здесь на Земле могут тоже из дома понаблюдать звёзды и облака. Но выйти и прогуляться вот так по улице, как-то так у нас однозначно не получается. Только во время выхода в открытый космос, что бывает практически в каждом экипаже. Погулять по внешней поверхности станции, сейчас это международная космическая станция. В этом, собственно говоря, отличие.

Люди, во-первых, сознательно готовятся, их никто не заставляет. Ну, может быть, есть похожие такие сейчас сравнения или, скажем, аналогии, что это зона. То есть человек, совершивший преступление, в некоторых случаях отправляется либо на домашний арест, либо в места удалённые, где находится в принудительной изоляции от общества.

Некомфортно в ограниченном пространстве? Как бороться с чувством одиночества?

Человек очень, я так убедился, и сейчас приведу этот пример, на самом деле имеет возможность, как хамелеон, пристраиваться. И привычный образ жизни вполне может компенсировать именно психологически и открывать для себя новые красоты и свои собственные возможности в этом уединении.

Тогда, когда я летал на станцию «Мир», она была достаточно большая, и в первом полёте, во втором, там побольше модулей появилось, в третьем особенно полёте, 1998-1999 год… Состав экипажа, если в первом полёте мы стартовали втроём, потом остались вдвоём, поменяв экипаж, который работал до нас, Саша Викторенко, Александр Степанович Викторенко, и Саша Калери, остались с Анатолием Яковлевичем Соловьёвым на полгода. Это не семья, но это экипаж. Мы готовились долго вместе, были знакомы наши жёны между собой, дети тоже. Но это не семья, это экипаж.

Фото: warheroes.ru

И одиночество, которое у нас было, оно разное было в разные полёты. Например, в первом полёте, 1992 год, у нас было крайне ограниченное средство общения с Землёй. Мы лишились кораблей, которые осуществляли радиосвязь и разную связь с Центром управления полётом, вообще с Землёй через Центр управления полётами. Мы лишились спутников-ретрансляторов, многих наземных пунктов. При нас закрылся наземный пункт в Евпатории. Военнослужащие попрощались с нами, сказали, что пункт закрывается. И мы пользовались только теми НИПами, которые оставались на территории Российской Федерации, начиная с Питера и заканчивая в Петропавловске-Камчатском. Связь длилась в лучшем случае минут 12. Для того чтобы посмотреть, как сейчас мы на друг друга смотрим, нам требовалось заказать единственный спутник-ретранслятор за несколько дней. И мы имели возможность общаться, с видео общаться, показывать самих себя, смотреть на семьи, на Землю. Вообще, приходили на сеанс связи только где-то раз в месяц. Больше таких возможности физически не было.

Насчёт одиночества. Все считают, что мы в таком ограниченном пространстве, что вот стены и всё такое, как квартира, из которой не выйдешь. Но на самом деле наша квартира была уже по тем временам, в 1991 году и раньше, достаточно объёмная. И каждый раз она пополнялась. Прилетали новые модули, привозили новую аппаратуру, которую мы изучали. Грубо говоря, вы делаете пристройку к своей квартире и наполняете её каким-то содержимым и, собственно говоря, и работой. А поэтому такого уж замкнутого пространства… Оно ощущается, конечно, ощущается, но не такое, что совсем это камера одиночка. Это первое. Второе – при тех больших разных модулях, которые к нам прилетали и которые были изначально у нас при той работе, которую мы вели, так получалось, я как-то отметил себе, что в один из модулей я уже недели две вообще не заходил. Вот представьте себе, у вас квартира, и есть комната, в которую вы не заходили две недели. Почему? Потому что нечего вам делать там. Вы работаете в других местах. И другой, чисто космический, здесь, на Земле, его не осуществишь, способ. Надоев кувыркаться в центральном модуле, где у нас больше всего было работы, мы решили с Толей Соловьёвым: «А давайте мы увеличим наш объём вдвое?». Как? Представим себе, что потолок – это пол, а пол – это потолок. И мы стали ходить вверх ногами, так сказать. Это, действительно, было новое помещение, совершенно-совершенно новое, не знакомое нам. Вот такой способ. И совершенно ещё два таких по части уединения и психологии одиночества… Это у Чехова, по-моему, есть рассказ, когда два приятеля по какому-то поводу поспорили между собой. Один был достаточно богатый человек, а другой так себе. Поспорили, что тот, который бедный, победнее, он просидит в землянке год. Но если он, не выходя их этой землянки, выйдет, то пари проиграет. Но, если он не выйдет и в течение года останется там, то этот, который богатый человек, он ему всё своё состояние отдаёт. При одном условии, которое выставил товарищ, который ушёл в эту землянку: «Мне, – говорит, – книг, пожалуйста, библиотеку». И они расстались. В течение года после этого этот купец, богатый человек, он полностью разорился. Он был просто на «мели», так сказать. Но срок пришёл, он приходит в этот лес, к этой землянке и стучит: «Так и так, срок закончился, я смотрю, ты не выходил из землянки, я должен тебе вернуть всё своё состояние». В ответ на это он услышал от своего приятеля просьбу: «Ничего мне не надо, принеси мне, пожалуйста, ещё книг» и закрыл дверь.

Как спасаться от «болезни подводных лодок», когда люди долго живут вместе в закрытом пространстве?

Во-первых, как в песне поётся: «Не всех берут в космонавты», точно также не всех берут в футбольные команды, не всех берут в походы… Я знаю много случаев, когда собирается команда, которая уходит в горы, в горный поход и в течение тренировок выясняется, что некоторый желающий, который хотел очень хотел пойти в горы, он не удовлетворяет требования членов экипажа. Он конфликтный или ещё что-нибудь такое. Его вот это сообщество, так сказать, изгоняет из себя, они идут без него. Некоторые совершенно упёртые.

Мне рассказывали такой случай. Появилась одна девочка, которая очень хотела пойти на Эльбрус. А потренировались и поняли, что если эта девочка пойдёт с группой, то могут быть проблемы, причём серьёзные и для всех. Ей так мягко намекнули: «Девушка, выберите себе другой экипаж и идите на этот Эльбрус, но не с нами». А она упёртая. Тренируется: «Я хочу, я пойду, и мне плевать вообще на вас, на всю вашу команду вашей подводной лодки, которые уходят на Эльбрус». Народ улетает на самолётах, она берёт билет и летит с ними. Там лагерь. В лагере привыкают, адаптируются к высоте. И она тоже вместе с ними. Потом приезжает грузовик, который грузит все рюкзаки, и люди там рассаживаются. Грузовик – такой нормальный вездеход. Он должен ехать уже на высшую более высокую точку, собственно говоря в Альпийский лагерь. И девушка тоже туда кидает рюкзак. Что делает экипаж? В данном случае альпинистов. Он аккуратно, очень аккуратно берёт этот рюкзак, который она туда закинула, и опускает его через борт на землю. Потом точно так же аккуратно двое мужиков берут эту девушку за ноги за руки и точно так же аккуратно опускают её на дорогу. И грузовик уезжает без неё.

Что касается и подводников, и альпинистов, то, я говорю всем, что не каждый имеет право занять место в экипаже и подводной лодке. Происходит отбор психологический, потом тренировки, потом экзамены, потом ещё кое-какие вещи, которые позволяют людям обучиться, собственно говоря, работать в коллективе и ради выполнения целевой задачи чем-то жертвовать, приобретая, может быть, новые навыки, знания, познания о себе самом, в первую очередь, ну и от других людей, которые начинают ценить уже не самого себя, а всю подводную лодку, весь экипаж подводной лодки. Вот точно также и в космосе. Не все люди, которые хотят полететь в космос, они получают удостоверение космонавта и, в конце концов, лётчика-космонавта.

Как справляться с эмоциями, когда знаешь, что выхода нет?

Вы знаете, что касается… Я думаю, это не только космонавтов проблема, борьба с эмоциями, здесь, на Земле, тоже самое. Эмоции – это самый коварный враг, если ты хочешь сделать дело, именно дело. Иногда они помогают. Это артисты, они сознательно эмоционируют и достигают своих результатов. Нужно уметь регулировать свои эмоции. Именно регулировать. Когда-то нужно заорать, а когда-то лучше промолчать.

Расскажите о своём первом ощущении космоса.

Вспоминая свой первый полёт на невесомость… Там горки такие, когда самолёт набирает высоту, потом падает в течение 20 секунд порядка, потом опять поднимается, там перегрузки, потом падает на 20 секунд. То есть в чистом виде имитирование невесомости. И как бы вам не рассказывали, что это такое, чем это грозит, какие проблемы возникают, какие перестройки в организме, это ничто по сравнению с реальным, действительно, полётом, который длится в невесомости полгода с лишним. Я вспоминаю свою первую горку, когда падаешь на 20 секунд… Летим, всё хорошо, вот сейчас будем проводить тренировки 20 город по 20 секунд или 10 на реальную невесомость. Ладно, теоретически я это всё знаю, а вот на практике… И вот тут, совершенно для меня неожиданно сзади подходит ко мне мой врач, врач экипажа, и берёт и завязывает мне глаза тряпкой, маской. И вот через несколько секунд наступает вот эта самая реальная невесомость. Я до сих пор помню эти впечатления от этого всего пережитого. Тогда, когда этих горок уже было достаточно много, там и другие имитации на невесомость и на перегрузки тоже были, то…. Особенно это заметно по первым, по новичкам, которые оказывается в космосе. Вот и они потренировались там-сям… И первые секунды реально наступившей невесомости после того, когда ракета отработала и наш корабль отделился от ракеты, наступает вот эта невесомость, и у людей возникает чувство, так сказать, эйфории, радости. «Как же! Вот столько лет мы готовились к полёту, и сейчас он наступил!». Я всегда ребятам говорю, и раньше, до того, когда мы взлетали, инструкцию все новички получают: «Нечего радоваться. Вниз не смотреть, головой не крутить и так далее». Если вы в течение первых суток невесомости захотели покушать, не просто попить воды, а покушать, – это очень хорошо. Если Вы воспользовались туалетом в первые шесть часов, – это просто супер.

Есть ли разница в ощущении вкуса на Земле и на орбите?

Прежде чем мы улетаем, особенно надолго, на полгода, нам предлагают попробовать тот набор продуктов питания, который к нам прилетит, и определить своё предпочтение. Либо вы больше любите птицу, а не рыбу, либо мясо, либо овощи, либо ещё что-то. Дегустация такая. Мы это всё дело пробуем, ставим свои оценки каждому из продуктов. И их стараются выполнить и послать именно те любимые продукты, которые вы определили здесь, на Земле.

Но я прилетаю на станцию, более или менее уже адаптировался: не тошнит, не рвёт, голова уже перестала болеть, и, предвкушая хороший ужин или завтрак, открываю консервы или этот самый харчо, развожу себе… Какая гадость «ваша заливная рыба»! Этот борщ или харчо, который мне казался очень вкусным, приготовленным здесь, на Земле, он казался таким перчёным, что есть невозможно. То есть вкусы здорово меняются по сравнению даже с Землёй. И они также меняются в течение полёта.

Вы суеверный человек? Брали с собой талисман на орбиту?

Что касается суеверия и вообще разных синонимов этого понятия, оно более широко, нежели чем просто суеверный, вера в Бога и другое. Есть традиции, скажем так. По-крупному, есть более широкое понятие под этим словом – традиции. Они проверены временем, они передаются из поколения в поколение. Русские традиции, славянские традиции, семейные традиции, семейные талисманы, религиозные разные крестики и так далее. Их много, они все показали свою необходимость. Одна из таких традиций называется суеверный или не суеверный. Все космонавты, астронавты, которые улетают на наших космических кораблях, перед стартом, на следующий день ему лететь, вечером перед днём старта они в обязательном порядке, не нарушая эту суеверную традицию, обязаны просмотреть фильм «Белое солнце пустыни».

Многие берут так называемые индикаторы невесомости, то есть разные игрушки детские и ещё что-то такое, которое висит вот так на верёвочке. Конечно, у вас есть прибор, да и вы сами поминаете, что невесомость наступила, всё летать начинает. И на верёвочке вешается этот грузик с игрушкой или ещё чем-то, с талисманом, как вы говорите, каким-нибудь. И вот когда начало летать, всё – невесомость наступила.

Отличаются сны на Земле и в космосе?

У меня третий полёт был год и две недели. Мне сны абсолютно снились земные: земля, трава, вода, всё плещется, облака, компания. И первый реальный такой космический фильм, который не посмотришь здесь, на Земле, фильм-сон, мне приснился месяце на девятом. И он явно отличался от земных. В чём он заключался? Вся наша подготовка многолетняя выстраивается на Земле до полёта по принципу: а если что-то случится, то что? Внештатная ситуация, как вы будете из неё выходить? Пожар, не пожар, поломка, воды нет, закончилась вода, была, а потом раз краник сломался, или ещё что-то, свет погас, нет электричества, солнце есть, а солнечные батареи не работает. Вот на этом принципе построены все многолетние тренировки космонавтов.

Так вот. Сон был следующий. Где-то на девятом месяце. При этих всех неполадках у нас сломался (часто бывает во время полёта, то одно, то другое) какой-то прибор, который нам нужно будет использовать завтра, а сегодня мы его стали проверять, а он не работает, и уже спать пора. А нет, там ещё были выходные дни, суббота, воскресенье, а в понедельник мы должны были его включать. То есть остаётся пару дней на починку, и мне снится сон. Мы с моим командиром берём этот прибор и влетаем, в субботу и воскресенье – нерабочие дни, влетаем в цех РКК «Энергия», где этот прибор могут починить. Даём пропуска на вертушке. Нас пропускают, у нас вездеходы. Мы волокём с собой этот прибор и в цех. Там только дежурная смена: «Мужики, вы что, обалдели? У нас выходной. У меня нет того инженера, который может попаять». Мы ему: «Вот так надо! У нас в понедельник он должен быть в работе». Вот такой первый космический сон смотрел. Это был месяц девятый в третьем полёте. А так обычные земные сны.

Как вы относитесь к современным фильмам о космосе?

Их мало. Те фильмы, которые являются, как вам сказать, пророками. В том, что через какое-то время это будет. Вы помните: «Из пушки на Луну», «Гиперболоид инженера Гарина», «Ихтиандр», когда человек с жабрами плавает под водой. Но их мало. Очень мало. Я могу перечислить фильмы, которые я уважаю, и те, которые не уважаю.

Скажем, из этих, о которых я уже сказал. Из ближних – это «Солярис» Тарковского даже со «Сталкером». Все фильмы Тарковского в том или ином виде – это фантастика. Андрея Тарковского. Это «Кин-дза-дза!». Это, несмотря на «Армагеддон», там очень интересные есть сюжеты. Это те, которые с длинными хвостами прыгали, американский тоже фильм.

Что касается наших последних фильмов, «Время первых», даже «Салют 7», когда вроде Савиных с Джанибековым оживляли мёртвую, как говорят, станцию. Это и по признанию, собственно говоря и Савиных, и Джанибекова… Ну, ребята, врать-то тоже нужно уметь. Если уж фантазии на документальные какие-то факты, то… ну зачем? Особенно «Время первых». Посмотрите этот фильм в YouTube с комментариями, где и как там не просто наврано, а перевёрнуто с голову на ноги.

«Марсианин»… Отчасти, да. По некоторым техническим местам, по некоторым сюжетным линиям. Но могу задать вам вопрос: «Вы, оказавшись в каком-то безвыходном состоянии, может быть, должны вырастить, я не знаю, редиску, кто-то картошку выращивает. Картошка то вырастет, может быть, только есть ли вы её будете? Нет? Ещё непонятно, каким образом эта картошка «ёкнется» вашим правнукам… Съеденная вами». Вот это, да, интересная фантастика, да, окажемся мы, скажем, на Луне или на том же Марсе, еду нам надо как-то готовить? Надо. Что, мы всё с собой всё на запасах привезём? Помидоры, лук, чеснок. Нет. Нам нужно будет пытаться вырастить там из семян, из маленьких семян, арбуз.

Насколько сейчас реален полёт на Марс?

Сейчас нереален не только по техническим причинам. И Королёв думал про полёт на Марс с технической точки зрения. Он нереален даже, судите по этому коронавирусу… Случилась с экипажем, а он международный, какая-то проблема на том же Марсе. А тут Центры управления полётами в Хьюстоне (США), в Оберпфаффенхофене (Германия), в Токио или под Токио должны принять решение во имя жизни вот этого международного экипажа там, на Марсе. Да они тут с этим коронавирусом пляшут, как хотят. Один так, другой этак, третий сяк… И что? Вы в таком состоянии, находящимся здесь, на Земле, общение между государствами будете посылать на Марс экипаж? Да, там будет связь, там даже помидоры, те, которые есть можно. Но, пардон, если Вы, как там в басне Крылова, которые бы телегу на Марс тащили… Одна Щука, другой Рак… Телега так на месте и осталась. Не надо тащить телегу, иначе все, кто в телеге, уедут на Марс, они погибнут при том состоянии вот этого социального состояния людей, которые этих людей отправляют на Марс. Не надо этого делать: рано!

Когда Земля будет готова к этому шагу?

Вы знаете, здесь уже время сложно определить. Казалось бы, что сейчас происходит в той самой Америке? Кто бы мог подумать, когда начнутся вот эти волнения социальные? Никто не мог это предугадать… Конечно, можно заказывать ту или иную технику, тяжёлую ракету, даже подбирать экипаж. Была уже, как вы помните, One way road. За деньги собирали желающих в один конец. Причём сразу людям говорили: дорога только в один конец, обратной дороги просто нет. Были желающие за свои собственные деньги улететь на Марс. Я этих людей не понимаю.

И есть нерешённая проблема в части хотя бы радиации, в части электромагнитных других условий на тех планетах, части чисто магнитных полей, которые есть на этих планетах. Поэтому до тех пор, пока мы не найдём ответы здесь, на Земле, мечтать можно, и во имя этой мечты проводить эти исследования. Но, не получив результаты, я бы в эту ракету не сел.

Будет ли космический туризм доступен в будущем каждому человеку?

В этом плане я очень солидарен с Безосом. Именно его взгляд на космический туризм я в большей степени одобряю, нежели других деятелей. Да, мы летали космическими туристами на «Союзе», на МКСе, американцы посылали, и компании, которые меня приглашали после третьего полёта работать со Space Adventures. Открылись другие компании, которые этим делом занимаются.

Да, он будет, но так чтобы… Вот меня внук спрашивает: «А можно, я полечу в космос?». Он ещё в школу не ходит. Я говорю: «Вот ты знаешь, пока нет, пока наши ракетки такие, что ты не выдержишь перегрузок, знаний не хватает, надо поучиться ещё кое-чему, тогда может быть». То есть, с одной стороны, требования к людям, желающим совершить космические полёты, ослабевают. Да, зрение требуется не единицы, есть ещё какие-то послабления.

Верите ли вы во внеземную жизнь?

Смотрите «Солярис». Там все ответы на этот вопрос есть.

Беседовали Евгений Бидненко и Наталия Драган.

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 125 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяПлага: Маски не будут обязательными для специализированных школ и детских садов
Следующая статьяПалата депутатов одобрила внесение дистанционного обучения в Закон об образовании

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя