Это надо живым! Воспоминания Тамары Галыниной

0
19
Это надо живым! Воспоминания Тамары Галыниной
Фото: Тамара Яковлевна Галынина

Тамара Яковлевна Галынина родилась в 1937 году в небольшом городке Ленинске, в пятидесяти километрах от Сталинграда – Волгограда, выросла в Сталинграде. В 90-х годах была председателем Волгоградской областной ассоциации международного сотрудничества.

В 2005 году переехала к супругу в Остраву, организовала общество российских соотечественников «Остравский русский дом» (ОРД), сейчас заместитель председателя ОРД.

Вы помните, как встретили начало войны?

День рождения моей мамы был 22 июня. И накануне мы ждали гостей, которых в доме встречали довольно часто. В то время было принято, чтобы при гостях выступали дети. Я очень любила петь и рассказывать длинные стихотворения. К сожалению, не помню, кто меня учил. Однако хорошо помню, что бабушка всегда потихонечку напевала. Она имела приятный нежный голос. Очевидно, именно от неё я унаследовала любовь к пению и потом была солисткой хора и в школе, и в институте.

Это маленькое лирическое отступление необходимо для того, чтобы понять, какой несчастной я была в день 22 июня 1941 года, когда мама и бабушка мне сказали, что гостей не будет, а значит отменялось моё выступление.

Где Вы были во время войны? Какое Ваше самое тяжёлое воспоминание о войне?

Слово «война», часто звучавшее в доме, я не понимала. Но вскоре не стало дома отца: его призвали в армию. Мама, как потом мне рассказывали, была откомандирована организовывать полевые госпитали на берегу Волги.

В 1942 году было много беженцев из Украины (это я узнала позже). А вот большое количество людей, расположившихся на берегу Волги, помню отлично. Люди были необычно одеты, мне очень нравились их расшитые кофточки, и удивительной была их речь. Бабушка что-то готовила, и я вместе с соседскими детьми (они был постарше) носила эту еду беженцам.

Вскоре мы (бабушка, брат и двое сверстников брата – дети наших близких знакомых и я) на грузовой машине, а потом на пароме переправились за Волгу и остановились у знакомых в Ленинске – семье Степановых. Конечно, как потом рассказывала мама, мы ничего не платили за постой. Хозяйка, к сожалению, забыла её имя, была учительницей, и у неё ещё квартировали и итальянские дети. Мы дружили, вместе играли, учили друг друга родным языкам, я – русскому и финскому, так как с  бабушкой говорила по-фински.

Трудно представить но в 5-6-летнем возрасте мы самостоятельно ходили в госпитали, которых в Ленинске было много, и там выступали перед ранеными. Однажды хозяйка отвела нас в госпиталь, где мы показывали гимнастический номер «Пирамиды». После выступления раненые дали нам по кусочку сахара. Он был твёрдым, голубоватым… И за этот сахар мы готовы были ходить в госпитали часто.

Принеся сахар домой, я предупреждала бабушку и брата: «Не кусайте, только лижите». Хорошо помню, как мы с бабушкой ходили на окраину Ленинска и в поле бегали за гонимым ветром, большим шаром из сухой травы перекати-поле, как мы собирали коровьи лепёшки для топки печки. Брат и его друг, живший тогда с нами, работали на элеваторе подсолнечника и приносили в карманах семечки. И очень часто это было нашей едой. Хорошо помню, что у меня часто болел живот. Видимо, от такой еды.

Вскоре в одной из машин с ранеными из Сталинграда приехала мама. Она получила карточки, и мы стали питаться немного лучше.

Когда закончилась Сталинградская битва, раненого в ногу отца откомандировали в Сталинград, где он ждал нас. В памяти – паром, где было так много народа, что трудно было передвигаться. Приехав в Сталинград, мы поднялись по крутому берегу к месту нашего дома… И увидели чёрное ровное место, а из земли торчала часть бабушкиной швейной машинки с надписью «Зингер». (Слово немецкое, и я ненавидела его. Мы тогда не любили всё, что было связано с Германией и немцами). Я стала искать кусочки разбитой посуды. И если находилась часть тарелки или чашки, где был рисунок, это была радость, это были наши игрушки.

В самом начале мы жили в развалинах. Сохранился один подъезд из трёхэтажного дома, и только в нескольких квартирах могли жить люди. Но находиться там было очень опасно. Я даже помню, что лестница пошатывалась, и меня всегда предупреждали об опасности. Помню, как мы всей семьёй и какими-то знакомыми ходили выбирать более-менее сохранившиеся стены дома, который можно было отремонтировать и жить. Нашли такую развалину на Ковровской улице, даже номер сохранился – 42. К зиме отец с друзьями и сотрудниками отремонтировали дом. И мы переехали туда.

С 1944-го по 1946 год мы играли только в войну. И лишь дома вечером играли с куклами, сшитыми родителями. У меня была команда из семи человек, и младше меня, и старше, но я почему-то была маршалом Рокоссовским. Может потому, что имела  папину портупею, кобуру от нагана, звезду на ушанке и деревянный пистолет, искусно сделанный бабушкой. Не исключаю тот факт, что  всегда любила что-то организовывать, не скрою, и покомандовать  нравилось.

Наш игрушечный штаб был в блиндаже, который был расположен за нашим двором. Мы накрыли блиндаж листами железа, сделали нечто подобное телефона, и я докладывала, отдавая честь: «Товарищ Сталин, всех немцев побили». А немцами была высокая сухая трава, которую мы уничтожали палками-ружьями. Любили петь песню «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд, чтобы с боем взять Приморье – белой армии оплот».

Никогда не забуду трагический случай. В нашей группе были двое мальчишек с соседней улицы. Однажды, когда вся наша команда была в блиндаже, мы услышали страшный грохот… Потом крики и плач взрослых, выбежавших из нашего двора. Оказалось, что мальчишки, которые в тот день не пришли в блиндаж, нашли какую-то игрушку, которые ранее разбрасывали немцы, спрятались в большой воронке неподалеку от нас и, разбирая её, взорвались. Раны были смертельны.

На второй день нас усадили на скамеечке около большой печки во дворе, надели косыночки, и мы поминали наших погибших друзей. Это были первые похороны в моей жизни, которые оставили след на всю жизнь. Потом ещё долгие годы мы слышали, что то тут, то там, особенно в местах жестоких сражений, подрывались на минах любопытные мальчишки.

Как Вам запомнился День Победы?

Когда Левитан объявил о победе над фашистами и окончании войны, мы, дети из Ворошиловского района, побежали в центр Сталинграда на площадь Павших борцов на салют. Отмечу, тогда родители не волновались за безопасность детей, мы свободно бегали по району, где хотели.

Всюду были радостные, ликующие люди, гармошки, танцы. А мы бегали между взрослыми и подбирали металлические цветные кругляшки, падающие из выпущенных ракет. Какое счастье: снова новая игрушка! А вечером в доме был праздник, на который собрались соседи, песни, танцы. С тех пор я каждый год с родными и друзьями отмечала великий праздник – День Победы.

Интересно, как дети реагируют на жизненные обстоятельства. Когда стала налаживаться мирная жизнь, мы перестали играть в войну, а стали играть в дочки-матери. Украшали свои «квартиры», соревновались, у кого красивее, старались из дома принести вазы и другие вещи.

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 184 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-src=
Предыдущая статьяПрезидент EFIS: третья доза вакцины от коронавируса нужна не всем
Следующая статьяВ результате шторма в Пардубице ветер снёс крышу с дома

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя